Рубрика 2023

Внутри тебя сгорают светлячки,
и в складках голоса собака ждёт щенков,
я слышу музыку (она не для меня),
запоминаю запах (креозот?),

внутри тебя зашит дагерротип —
по-довоенному смеюсь, касаюсь лжи.
Но ложь тебя не трогает, ты клён,
ты обнимаешь головы живых.

Но если я внутри, то кто же кит?
(скорее, канонерка, нет, линкор).
Где у тебя тут…

У меня так много к тебе, так мало,
что порой затапливает корабль,
выбегают шлюхи из пены перьев,
выбегает вышколенный оркестр,
вот лимонный сок для прекрасной дамы,
вот плывут ракушки ее корсетов,
как грибные панцири насекомых,
как беззубый маятник темноты.
И скользит дельфином майорский мостик,
и белеет лед на предплечьях палуб.
— Ты хотела…

Мне нравится твое «звонил»,
(тогда мне делается жарко),
ползет оранжевый акрил
над полигоном «Коммунарка»,
ползут деревья и дома
в туман / в субботу/ в спячку / в зиму
и я целую из окна
их нумерованные спины.
Со мною говорит Эфрон,
древесный вид его смущает.
Зачем я выбрала здесь дом,
зачем пришла сюда с вещами?
Над непогашенной луной —
лишь ягоды…

Люди, хилые, недобрые,
как мальчишки у реки,
ловят лужу злыми ведрами,
в луже плавают мальки.

Терпеливый Апокалипсис
для плотвы и окуней.
Если мы еще не каялись,
значит нам сейчас страшней.

Слышишь, звякает о донышко,
прижимается слегка?
Это мы гудим беспомощно,
удивляем рыбака.

Если ты мне сегодня не снился,
значит ты снился кому-то другому.
И это совершенно непостижимо,
как летающая тарелка в зубах терьера,
как поцелуй в эсесовской форме,
как водитель маршрутки,
цитирующий Сервантеса.

Если ты мне сегодня не снился,
значит
какая-то
кто-то
какой-нибудь
или котейка персидской породы
прятались в клетках твоей рубашки,…

Проблема в том, что я тебя люблю,и я не знаю, что мне с этим делать.Пока ольха стремится к ноябрюдикорастущим облаком омелы, пока граненый маленький таджиквычесывает гриву Подмосковья,я говорю с глотателями книг,с Полиной, с Олей.Глядит грибницей выросший район,звоню в доставку, жалуюсь фастфуду,и жизнь моя похожа на бритьëчужим станком,и…

Неужели не понятно?
Сыр, на сыре злые пятна,
запах краски в коридоре.
Ты уедешь — это море.

(Ты уедешь? Я умру)

Санаторий станет снится,
Шульц, пропитанный корицей,
прятки с долгим разговором.
Ты уедешь — это горы.

Как завертятся пищали
Как зазвякают детали
Как запыхает к утру
Жизни сломанный утюг

Ты уедешь — восемь букв.

Кандидат бессонничьих наук,
мастерица замыслов тревожных,
я укромный розовый паук
на чьей-то коже

тяжело вдоль времени ползти
с праздничной тележкой паутины
но пока я существую, ты
в себе единен

но пока я говорю, слегка
задыхаясь в приисках шмелиных,
тайна голубого сквозняка
неутолима

И пока на платье темноты
ты теряешь пуговицы улиц,
я не…

У нас в апреле стройка и война,
многоэтажки в шёлковом исподнем,
здесь ночь неотвратима и нежна,
вчера? сегодня?

Графитовые лошади дорог,
гнедые карусели расстояний,
у нас в апреле,
впрочем, говорок
провинциальный.

С крапивницей в горсти и в пустоте
я подхожу к последнему вопросу:
и где здесь я, и где здесь были те,
кто раньше спекся.

Канал не ловит, не находит рябь,
Есть фармацевт — аптечки не бывало.
Да, я могла бы, я могла бы, я б
— но я не стала.

Мне столько «ничего не надо» —
мой дом изъеден ежевикой. 
Когда ушли из зоосада, 
был глобус звездами истыкан, 
аккордеоном ребер плыли
простейшие — и там гремели, 
и звери дивные, ночные, 
с обоев ласково глядели. 
Теперь в квартире полудëнной
живут лишь злые георгины, 
и чистота пустынных комнат 
мне дышит в спину.