Рубрика 2023

Я знаю,
каких художников ты терпишь,
какая форма у твоих ногтей,
как краснеют твои скулы,
когда ты сердишься,
как хрипловат твой голос,
когда мы замираем в соседних креслах,
будто рыбки в аквариуме

но я не знаю тебя

Ты знаешь,
какие я путаю буквы,
как я:
не решаюсь,
стремлюсь,
пьянею,
веду себя резко,
печалюсь,
плачу
или наглею,
когда смущаюсь…

Через рёв потехи алой,
через бредни наяву,
через реки, через шпалы,
танки ехали в Москву.

Я звонила, мне звонили,
в чашке бился алкоголь.
В огороде смертной пыли
я искала голос твой.

По груди моей осипшей,
по гектарам, по губам —
по приëмникам, по крышам,
а хотели бы — по нам.

Я звонила, я пыталась
скрыться в родинках, украсть
ту оставшуюся…

В полудреме, полуяви
вьются тела провода.
— Я люблю тебя.
— Едва ли.
— Я люблю тебя!
— Ну да.

Сколько километров снился,
к скольким припадал ногам.
В тишине шуршат страницы,
посвящённые не нам.

Бродит солнце по парадной,
лижет летнее пальто.
— Я люблю тебя.
— Ну ладно.
— Я люблю тебя!
— И что?

Было ломко — снег в горошек,
две…

Моя любовь как Пермь Великая
(лексемы с холода блестят):
то заплетает повиликою
тропинку раннего дождя,
то телевизором аукает,
мол, отберет тебя партком —
так шерстяная сука гукает
над светло-розовым щенком,
так я, несмелая, немилая,
Цветаевой обед ношу.
Моя любовь как стирка стылая,
как майский жук.
Т.д., т.п., и слово всякое,
и в воздухе…

Лежать на Поликуровском, смотреть
на профиль чаячий, на солнце в сердолике.
Да, это смерть, но это только смерть,
обложка книги.

Я прожила достаточно, я про-
любила повороты и развилки.
Так хочет в опустевшее ребро
уткнуться ссылкой

живая женщина.

Но я-то гипертекст,
гриб-дождевик, кузнечик мимолётный,
меня тогда поэзия не ест,
когда я глохну.…

Печалься обо мне, мой чужестранный кондор,
прозрачный горизонт, пещерный сталагмит,
я полупьяный скиф с понтами или Понтом.
Мне лошадь уберечь — что птицу накормить.

Полынные холмы, порожние курганы,
лимонная тоска у храмовых дверей.
Печаль твоя светла, обида осиянна,
печалься обо мне, железный соловей.

Куда б не завели полуденные волны
— мне…

Когда живёшь один, не вовремя готовишь.
(На суточных словах далëко ль улетишь?)
Ты водишь свой скелет по Острову сокровищ,
как бедный Бенни Ган беспроводную мышь.

Когда живёшь один, щебечешь в переписке,
таскаешь по траве единственный сундук,
ошкуриваешь день, окуриваешь и‌скус,
но морю наплевать на брошенное вдруг.

Когда живëшь — но нет,…

Понимаешь, знаки всюду,
на дверях, на бёдрах кресел,
на распахнутой одежде,
на асфальтовом катке.

Дребезжат, роятся, стынут,
налетают вместе с пылью,
и теряют и роняют
остальное

— не глядят

Понимаешь, это щёлочь
на руках у поломойки,
это кашель, это дёготь,
это в небе угольки

Это Ставка в Перемышле
(Николай — Четвёртый? Третий?)
Это скрежет по…

Красивый польский мальчик говорит,и я теряю голову, на видмне тридцать шесть,мне тридцать шесть и шесть, (куда она укатится бог весть?) пусть катится сквозь Польшу и поля. мой лоб — всего лишь медная земля, затылок — огороды и холмы, я полый шар небесной глубины. Я так пуста, божественно пуста, прости меня — кудрявый я кустарь, чумазое досталось…

Засушить кусочки неба,
добавлять их в чай,
и смотреть, как Свинку Пеппу
поедает гарь,

как приходит Телепузик,
вынимает нож…
То ли краска, то ли смузи,
кто там нехорош?

Чебурашкина разведка,
Карабасов шёлк.
Это к бабушке приехал
подполковник Волк.

Это мы глядим примято
в профиль скорлупы:
— А хорошие цыплята
получились бы.