Рубрика 2010-е

Поэзия есть Босх. Не смей в неё линять.
А если и сбежишь, не притворяйся зрячим.
Я маленькая мышь, в кармане у меня
собачий поводок, растерянность и мячик.

Поверх пальто горит (я слабый, слабый, слаб…)
Всей пятерней держу вдруг лёгкое задето
Поэзия есть хруст, и храбрость, и нахрап,
а я ни полстроки не понимаю в этом.

Чей красный сапожок…

Разве страшно? Нет, не страшно.
Уплывают дни-мальки.
Вон плывет фрегат бумажный
по окраинам реки.

Белой накипью окутан,
рыжий шлёпанец плывёт.
Заживёт во мне минута,
до секунды заживёт.

Всё — теченье, всё — обмолвка,
Всё — ведомая рука.
Облаков седая горка,
пустырей окорока.

Спи, клянись многоэтажно,
проклинай, на чём стоишь.
Мне не страшно,…

Прошлись парадом, молотком,
рассеялись вдали.
Бумажный сад, бумажный дом
тихонько подожгли.

Дымят блокноты-журавли
крестьяне жгут корчму!
Вдавили в глину и прошли
по телу моему.

Глухим брыкаюсь горбунком —
огонь, не тронь меня.
Бумажный сад, бумажный дом,
бумажная резня.

Так жрут халву, так рвут листву,
так состригают мех.
Я про-рас-ту, я…

Рагнареком, имяреком,
именем реки,
прошлогодним первоснегом
клялся Арлекин.

Не забуду, Синевласка,
дуру-туру-ту.
Улыбалось эхо гласным,
таяло во рту.

Арлекин, кудрявый мальчик,
потерял в пыли
/что-то/
скудный сериальчик
не продолжили.

Нет игрушек, нет театра,
тени к стенам льнут:
Прогуляем пары завтра,
сходим на Луну?

Не забуду-буддой-буду-…

Доброе ли утро тянется к тебе,
бороду тумана бреет синевой.
Где твоя пустыня, дворник-скарабей?
Солнечная гречка, есть ли кто живой?

Нету, отвечают, ты куда полез,
никакого Нила дальше Люблина.
Смену в Перекрестке оттрубил Рамзес.
Тихие соседи, тихая война.

Никого под солнцем, никаких обид.
Захотел в Египет — эвона чего!
Племя фараонов никогда…

при памяти плохой такая радость
найти себя волшебником снежинкой
найти в себе подснежник с битым сердцем
затикавшим при поздней перестройке
при памяти плохой —  а есть другая? —
и лампа и ламбада и лампасы
на рукавах чернильной олимпийки
счастливой жизнью жил бы без себя
ну не родился не читал с коленок
скажи-ка дядя что там у французов
помпон на…

Мы рождены,
чтоб сказка въелась молью
в старуху-жизнь,
ворсинками пальто
прижалась к шее,
сникла,
обезболив,
да так,
чтоб не завидовал никто.

В такую лють и критики прекрасны.
Зимой прекрасны все, кто нелюбим.
Мы рождены, чтоб счастье сделать частным,
не волшебством, а признаком своим.

Когда морозом город арестован,
и к фонарям лабазников…

Умолкни, созерцатель-интроверт,
прикройся презентацией вчерашней.
Кто свет искал — того на свете нет.
Кто свет искал — тому на свете страшно.

У нас что не иголка, то пейотль.
Кто не талант, тот гения подпасок.
Умолкни, это смерть твоя поёт
из-под чехла словарного запаса.

Как медленно/ как быстро/ как легко
звереныш превратился в зверобоя.
Из-под…

Пойти б куда-нибудь, продрогнуть!
Купить сардины, сделать борщ.
И рассказать бестелым окнам,
что ты (не ты) и ждёшь (не ждёшь).

Не разговариваешь с фото,
не заслоняешь при ходьбе.
Деревья в ледяных колготках
не удивляются тебе.

Зима отмыла, отбелила,
умучила, приберегла.
Держи, мол, уголёчек стылый,
пустынны дни-динь-дон-дела.

Дрожат под…

Этот воздух смотрит сквозь меня.
Что ему, волшебному, сгодится —
поцелуев терпкая родня
или индевелый угол пиццы?

Этот воздух смотрит, холодит,
медленно протискивает в поры
нашу ссору, корочки молитв,
разговоры (…воры-воры-воры).

Чувствуешь обкраденность? Прочти.
Муравей в пуховичке багровом,
я дышу не плотью во плоти,
только кириллическим…