Рубрика Поэзия

И руко-творений.
И руко-скольжений.
Четырнадцать граммов — две маленьких пули.
Короткие игры прицела с мишенью.

Короткие правды — до ручки подъезда.
Короткие лжи — по нечетным неделям.
Держи меня чаще – мне это полезно.
Держи меня — еле
(Держи меня) — еле…

Твой дом-одиночка построен без лифта.
На взлетных полосках и звездных пружинках.…

Есть люди, которым не нужно меня.
Есть люди, которых не нужно менять,

Рождаться,
нырять в этот мраморный мир,
бродить по пластмассовой каше квартир.

Есть люди, в которых избыток тоски.
Есть люди-альбомы, есть люди-мазки.

У каждого дома, в любой из природ,
есть люди, простые, как громоотвод.

Есть люди-цилиндры: включают мотор!
Но чаще…

Мне нравится, что ты темноволос.
Теряешь всех, включая дни недели.
Мне нравится, что кукольный Христос
распят в твоем — почти красивом — теле.

Распят — вдвоем.
В театре простыней.
Кому ты врешь, что мир твой совершенен?
Мне нравится свою ладонь к твоей
прижать-примять, как голову к коленям.

Мне нравится твоя хмельная дрожь.
И ревность.…

На самом деле муза длинношеяя,
Как Белла Ахмадуллина.
Извне
слова приходят в виде приглашения,
как пропуск к нескончаемой весне.
Давно бытует музы двуязычие:
слова-музей — и музыка из слов.
И жжет, и ржет,
довольна неприличием,
как маечка с нашивками fuck off.
Есть что-то в ней от древней бухгалтерии:
проступки и прозрения в кредит.
С…

Из тишины превращаясь в чужую вину.
Из темноты выпрямляясь в подобие Бога.
Чаще и чаще мне кажется, что не пойму,
в нынешний раз куда выведет эта дорога.

Резала пальцы и прятала кровь в рукаве.
Мятым стеклом по рецепту талантливой группы.
Поиск себя только Rambler’у будет внове.
Мне же учиться искать по-хорошему глупо.

В данном контексте…

Еl coronel…
no tienе…
le escriba…
Сезон дождей.
Костюм не по погоде.
Он ждет чудес от каждого прилива,
не зная, что их не было в природе.

Колумбия. Перевороты. Сырость.
Голодный кофе на обед и завтрак.
И почтальона жжет его настырность:
-Вам писем нет.
не приходите завтра!

Но он придет, свободен и зависим
от вечности и…

Господин государство!
Мне кажется, я старею.
Мне больше не хочется вас и себя менять.
Не хочется плакать.
Не хочется лезть на шею.
Не хочется пере-,
и про-,
и вообще -живать.

Господин государство,
мне хочется быть кораллом.
Скромным, послушным
— и строить со всеми риф.
Многие мне говорили, что я устала:
— верю
— не верю
— ищу…

Видишь вокзал,
на котором можно в Индию Духа купить билет?

Н.В.Гумилев

Вспомню Ирландию.
Буду гадать на трилистник.
Потчевать Джойса своим интернет-переводом.
В городе А. не рождаются люди и виснет
каждое слово, как ниточка водопровода.

В городе Б будут лица привычно томиться,
В городе В будут чуда ждать или трамвая.
Вспомню Ирландию.…

Странное дело: ждать не хочется.

Точнее, хочется. Но не ждать.
Что-то под рёбрами бьёт, топорщится
и заставляет меня дрожать.

Что-то под рёбрами
жидким оловом
душу сжигает и вкривь, и вкось.
Хочется выпалить:
больно! здорово!
и прошептать потом:
больно! брось!

Хочется выдумать что-то пошлое.
С пылу, и с солью, и сгоряча.
После признаться.…

А мой плюшевый мишка устал умирать,
у него появились живые дела.
Батарейка не греет чужую кровать.
У горелых идей облетает зола.

А мой плюшевый мишка молчит в темноте.
От игрушечной шерсти запахло дымком.
Тот же стол.
Та же Янка.
Все те — и не те.
А привычку летать — засушить на потом.

— Засучить рукава.
— Перевымыть бельё.
— Перепрятать еду, чтоб сосед не догрыз.

А мой плюшевый мишка опять за своё.
Ему как-то неловко в компании крыс.

А мой плюшевый мишка — свирепый медведь:
из фальшивых клыков и прозрачной души.
Он опять разделяет на «сметь» и «не сметь».
Он опять подставляет себя под ушиб