Рубрика 2019

Ты вырос. Ничего не удержать.
Ни музыку, что в горле шевелится,
ни ощущений жалкий урожай,
ни анемонов бархатные лица.

Как шла в костер пожухлая трава,
так ты пошёл за хлебом и распался
на бабочек — хранитель естества
земли и пыли, пыли и пространства.

Как ты ловил на удочку звезду!..,
Как ты держал фантазию за шею!..
А что теперь? Вздыхаешь на…

Мы так долго живём, погружённые в чудо,
что закончился лес, что луга начались.
Так стоит особняк, и гуляют в нём люди,
и гуляет в нём шторм, и витийствует жизнь.

Так стоишь и сопишь, утомлённая сводня,
лампа-лапа-растяпа, живой огурец.
Только принял вчера, нужно выжать сегодня,
годовых на коленку примерить колец.

Чем подушка полна? Кто…

Любим любимой тихо говорил,
что не хватает в номере чернил.
Ну, как тут не повеситься Любиму?
Такие дни стоят, что хоть в Клиши,
хоть в Лобне о незнаемом пиши.
Пищи, покуда часть неотделима

от целого.

Как выдумать закат,
когда лишь снег, хитер и ноздреват,
является за мартовской зарплатой?
Не вымечтать тропическую чушь.
Здесь тихо так,…

Ходили чистые, безгрешные,
а вот приходится страдать.
Трясти знамёнами потешными,
любовь фейсбуку предавать.

Когда и краски не останется,
когда всех наших заметут,
пойдём выпрашивать свиданьица,
как пропуска в литинститут.

И лишь тогда отбросив фантики,
сыграв на приступе вины,
прорвутся буковки-десантники,
предложат выпить белизны.…

Ажурного дня собирается пена
у леса Верлена, у поля Верлена,
у синей избушки в седых камышах.
А ты не умеешь землицей шуршать.

А ты не умеешь похрустывать сердцем.
Не тронь колокольцы, им видится Герцен.
Они научились звонить ни о ком,
как будто в небесный стучатся райком.

Всё пенится, мнится, кряхтит, остаётся
синицей во рту, журавлём у…

Коснувшись мокрого плеча,
гадал на гуще перекресток.
Добром хотелось отвечать
на слякоть сумерек бесхвостых.

Что прятал осенью под лёд,
перебродило, заиграло
теперь шуршит, скрипит, поёт
и раздражает поначалу.

Теперь хоть яблоком хрусти,
хоть вспоминай жильцов нездешних,
побег уже неотвратим,
как неизбежен рост черешни,

как встреча с…

Над жизнью плачет индивид,
а дом его клюёт.
Жестяным носиком стучит,
бурчит водопровод.

Куда-куда ты уходил?
Куда-куда пришёл?
А человек ревёт, дебил,
ему нехорошо.

Прости, он дому говорит,
я шел, куда нельзя.
Я наблюдал метеорит,
выпиливал ферзя.

Я вырубал газетный лес,
я не жалел подошв.
Я добирался, я воскрес,
зачем меня клюёшь?…

Запомни, сын,
льняные крылья
не подчиняются уму,
они хрустят небесной пылью
от никого до никому.

Они скользят по снежной кашке,
глядят на транспорт свысока.
Да что там выкройка рубашка,
халат, футболка, облака.

Да что там падать так, катиться,
журить прохожих за испуг.
На белом теле лебедицы
выискивать чернильный пух.

Когда происходило всякое
и тучи с городом дрались,
больной по лестнице Иакова
то вверх подпрыгивал, то вниз.

То разгонялся мимо ампулы,
то ставил йодистый узор
на грудь прожаренную камбалы,
на вермишелевый забор.

Бледнел до творога зернистого,
гонял таблеточную кровь.
И сердце ухало неистово,
как раздраженная свекровь.

Просил…

И ты б заискивал, и ты бы
не мог расправиться с собой,
когда б графитовая глыба
вдруг оказалась голубой,

когда б сквозь тело вечер хлынул,
неудержимый, как пчела,
и ты б отыскивал глубины,
учился странного желать.

И обнаружив нож опрятный
и ванну, полную воды,
и ты б давился вероятной
предотвратимостью беды.

Потом курил бы на балконе,
следил за…