Рубрика 2020-е

я для тебя никто никто
пустышка и зверёк
шатаюсь агнией барто
верёвки поперёк

беда беда уму уму
и что мне делать
а
глядят решётками в тюрьму
большие города

глядит на гитлера расчёт
берлинского метро
о сколько мёртвых принесёт
случайное добро

о сколько вынужденных букв
для земноводных уст
и потому я только звук
что памяти боюсь

Я жалкое животное.
Прости меня, прости.
Веду глазами потными
чужих детей крестить.

Злорадствую, завидую,
как трактор, барахлю.
Я тварь в тебе убитую
дрожащую люблю.

То смертное, то робкое,
то голос ножевой.
Я жалкая, я крохкая.
Останешься со мной?

Лакать из плошки варево,
лизать луны пятак,
как жимолость-Цветаева,
сурепка-Пастернак.

Знакомый мужчина закончил роман.
Другой незнакомец в раю
компьютерных истин.
Полей уретан
живыми нас держит в строю.

Я мелкая пыль, как меня ни гони,
забьюсь под рукав и усну,
вокруг происходят великие дни,
на шее сжимается снуд.

То катятся к чёрту, то лезут наверх,
то песнь хоровую поют.
А я только снег, только снег, только снег,
лечу…

Жизнь уместилась в 1420 коробок.
(Грузчики выпьют, но только когда привезут.)
Так комсомолки цветастых боятся колготок,
так остывает души пережжённый мазут.

Лампа (сгорела?), фонарик (поломан? потерян?).
Тени как зебу, к луне холодильник прибит.
Под одеялом уснули стеклянные двери.
Зеркалу странно, когда отраженье болит.

Сон непрерывен,
смотри,…

Помолчи со мной, пожалуйста.
Я заплачу — ты уйдешь.
Ложь, похожая на жалобу,
жизнь, похожая на дождь.

Горевали помаленечку,
проясняется с трудом:
завели котята птенчика,
получилась птица-гром.

Как из тела желтоперого
проявляется вина?
Пожалей больную голову,
цыпе лишняя она.

В голове играет тум-бала-
лайки светятся во тьме.
Я не думала, не…

Делить снотворного таблетку,
во сне пить кофе с молоком,
смотреть, как нежные соседки
следят за каждым сквозняком.

Где сердца лепетал разведчик?
Чьего коснулась я плеча?
Бродить по квадратуре речи,
не целоваться по ночам.

И спорить, спорить от избытка,
нести кристальную херню.
О пятидневная ошибка!
Руссо, Камю.

Потом за завтраком убийца!
от…

В желании сродниться есть тоска,
недвижная, как тело языка,
когда его касаются стрихнином.
Так ледоколы мнут рубашку льдин,
так ищут дочь, так нерожденный сын
скользит над миром пухом тополиным.

Мне так невыносимо, так светло,
я так роняю каждое алло,
что, кажется, прошу Антониони
заснять всё это: кухню, стол, постель,
засохший хлеб, молочную…

И я к тебе испытываю страх,
как мошкара в электропроводах,
но выдох-вдох и гаснут разговоры.
Был робок снег, тепла его кровать,
лати́няне готовились страдать,
диванные войска хранили Форум.

Но что мне до, когда нелепа мгла,
когда в тебе шевелится игла
расплескивает солнце по винилу.
Игрушечный бездарный режиссер,
смотрю на эту музыку в упор,
не…

Куда исчезнет всё,
когда мы все исчезнем,
когда завяжет бант
московский Метрострой?

Ты трогаешь вагон,
и бронзовая бездна
приветливо звенит
кудрявой головой.

От кнопки до звонка,
от дома до музея,
от Врубеля до слез,
от жеста до судьбы.
И я смотрю в тебя,
и прочие глазеют,
и катятся в депо
жестяные гробы.