Рубрика 2022

Мне ничего неинтересно,
мне интересно ничего.
Щебëнка губ, и ночь древесна,
и гавкает водопровод.

Я распадаюсь на детали,
на чи-жик-пыж, на чип-и-дейл.
Зачем тогда нарисовали
на кирпиче другую дверь?

Зачем чернеет Буратино?
(Мне интересно ничего.)
Я окончательная глина,
я вещество,
я — вещество.

Во мне такая боль к тебе,
такая тишина,
и Рождество на ворожбе,
и зёрнышек гранат.

Суставчат путь, нежарок хлеб,
неяркая звезда.
Во мне такая боль к тебе,
земля, огонь, вода.

Овсяной кашей лжи и льда
закончится маршрут.
Я не скажу тебе, когда
разденут-заберут.

Я не скажу тебе, но боль
останется стареть,
как абрикосов тихий рой,
как крымская…

Смотри, смотри, какое счастье,
природа нас пережигает.
И эта уточка в бетоне,
и голубые огоньки,
и ржавый кран, и краник медный,
в ТЦ матерчатые люди,
цветы из хлопковой бумаги —
всё это вырастет из нас.
А мы вернемся,
станем,
тронем,
найдём незапертое,
выйдем.
А мы — чернила без бумаги,
онлайн / офлайн
без смс

Страшно, страшно,
очень страшно,
некуда страшней,
так скулит листок вчерашний
у гнилых корней

Шепот, скроенный добротно,
в животе живом.
страшно — щëкотно/щекотно —
это ничего.

Шли мы лесом вдоль забора,
прибыли — в костёр.
Радость мамина, опора
бабушек, сестёр.

Что с контрольной, что с домашней?
как же аттестат?
Страшно, страшно, очень…

у любого человека
индевелого ума
есть внутри еще аптека
есть внутри еще тюрьма

Есть писатель Достоевский,
пруд с кувшинками Моне.
Гарь, похожая на фреску,
колыхается во мне.

Патефон талдычит в стену,
ждут солдатики тангó.
Огнемету под Верденом
улыбается никто.

я ли лучше людоеда
я ли тише простеца
не прощается победа
не за-кан-чи-вает-ся

Там, где кончается собори начинается парковка,я прикасалась рукавом,точнее, драповым предплечьем, —смотрели женщины в платках,как шевелит твою ветровкуМосквы садовое пальто,брусчатый мел Замоскворечья.И запах луковых церквей,и лак собянинских окраин.Какая может быть печаль —попробуй йод, отведай цинк.Здесь рыбы óтдали теладля чешуи дворцовых…

Мой акварельный друг, душа твоя — песок, вокруг звенят ковры и движутся верблюды, и если бы ты мог, да, если бы ты мог, пришел бы и увёзкуда-нибудь отсюда.
То тихо расстрелять, то высечь провода, то праздник опоздал, то дедушка не вышел. Вокруг такой мороз, что долгая водаслезает по щеке и падает на крышу.
И в этом простота, валежник, пустельга,…

Когда я говорю о своей родинетвои глаза становятся голубымикарстовыми прозрачнымив них появляются белые рыбкиснежные водомеркисражаются в солнечной луже
Когда я говорю о своей родинезрачки рассыпаютсяпадаютв жидкую красную землюпотом зарастают коричневыми длительно зеленеют
ни дома на спелой улицени пояса от халатика
когда надрезаю яблокосмотрю…

А была талантливой, хорошей,
собирала юбками горошек,

в зоопарке злила пеликана,
загорала в проруби песчаной.

А была задумчивой, смешливой,
прятала конфеты с черносливом,

видела Венецию, лгала,
путала орлана и орла.

Замирала, нежилась, краснела,
вылетала ласточкой из тела.

А теперь я слабая.
Бывай.
Мне поёт побудку попугай
розовых лошадок…

Я без тебя — никак. Ты без меня — хоть как-то. (Так проживёт ветряку соляного тракта.
Бросит бродяга рупь, Перекует гнедую…) Злые опята губ к дëснам земли ревнуют.
От батарейки — свет, от коридора — запах. Варят соседи метлампе на тонких лапах.
(Все-таки это жизнь — латте/американо.) «Я без тебя», — дрожитголос мой деревянный.
Вместо кореньев…