Когда бывала кисточка лисой,
цветным лисёнком мерой полушубка
тогда и я надеялась понять,
за что меня растения не любят.
У мамы рододендрон, бальзамин,
а у меня лишь жалкий хлорофитум.
Мой кот его то ночью объедал,
то сбрасывал на голову дивана.
Когда ходили по небу вдвоём
с писателем одним рыжеволосым,
тогда и я надеялась понять,
за что меня читатели не любят.
То выберут смешного старика,
то выберут печального подростка,
то говорят, что страшно далека
я от народа, стало быть, от дома.
Когда со мною шепчется вода,
когда болтают лужи и снежинки,
я до сих пор надеюсь уловить
их голубое нежное дыханье,
я до сих пор в заложниках у слов,
но, кажется, я больше не добытчик
угля из одомашненной травы,
урана из чужого рудника.
