Рубрика 2013

Ни пагуба, ни олово объятий,
ни терпкая покорность осетра.
Любить тебя, как избранный из братьев,
и как сестра.

Стрелять в тебя, откладывать на старость,
глядеть, галдеть,
предсказывать сюжет.
И понимать, что время не осталось
на чай —
скучать от воплощенных бед.

И родинка, и Родина двурогим
осенним месяцем присела на крыльцо.
Не надо только…

Пойми, мне без разницы, кто кому сколько хлопал.
Я не чувствительна к роду таких потерь.
В сердце моем дремучая спит Европа.
Смольный на проводе.
Киплинг и Робеспьер.

Танго гремит.
«Астория» жжет сигары.
Кокаинетки выпушили носы.
Мне никогда ничего не давалось даром.
Разве что небо в родинках от росы.

Разве что Крым с пещерами и лугами.
Разве…

Иногда начинаешь не о чем говорить.
Вьешься себе, как Вертер, как дождевая нить.
Как расписная дура,
как взбитый чай.
Иногда начинаешь кажется невзначай.

Иногда начинаешь хочется отыскать:
-Бога,
-наивность,
-душу,
-ребро холста.
Поезд. Границу. Деньги.
Печаль до дна.
Находишь
одни глаголы во временах.

Иногда начинаешь думая, что любим.
Целуешь…

И вдруг я поняла, что не нужна.
Не нужен Даль, раз существует wiki.
Не нужен:
Пруст,
и хруст,
и крест зерна.
Не нужен вкус и запах ежевики.

Не знать необходимости во всём,
во всех, ко всем –
на паперти склонений.
Офелии не нужен водоем.
Чукотка не нуждается в оленях.

Молись,
лукавь,
сходи от суеты,
возглавь восстание – хотя бы для игрушек.
Мой…

Мое кольцо ко мне вернулось.
У ивы кожица срослась.
Моя мучительная юность,
Моя решительная страсть.

Из бронзы профилем кошачьим —
на километры затаясь —
между чужим и настоящим
идет невидимая связь.

Идет — сквозь времени портьеры.
Идет — контроллеры круша.
Как неопознанная вера,
идет на цыпочках душа.

Как снег! как выдох осторожный!
как ждет…

А для тебя не будет ничего.
Ни слова, ни распятия, ни танца.
Лишь Петербург как время и пространство
в твоей душе нечаянно взойдет.

Лишь линии, и кольца, и черты
истории неправильная милость.
И песня, для которой все свершилось,
останется не выпитой почти.

И ты поймешь за баночкой сардин,
что звук лилов, а вечер фиолетов.
И косточкой оранжевого…

В этом доме есть так много.
Шкаф, трюмо, диван берлогой.
Вешалка для ерунды,
настоящие цветы.
Кот, картина в изголовье,
тостер, сделанный с любовью.
Телевизор и матрац —
не хватает только нас.

Не хватает — чаю выпить.
Не хватает — чашки бить.
Для чего тогда Овидий,
если не с кем говорить?

Для чего тогда дарбука
превращается в полип?
Не хватает…

Тело —было. Тело —пело.

Тело —ложечкой звенит.

Удивительное дело —

больше некого винить.

Зажила душа, как локоть.

Шишел-мышел-сдал в архив.

Все спасает. Это плохо.

Не спасают лишь стихи.

Не спасают! не спасают!

прорастают вопреки.

Разлетелось тело стаей

на хрустальные куски.

Голова теперь как люстра.

Если нравится, сорви.

Ничего…

Говори обо мне, гори.

От колибри возьми калибр

и забейся гвоздем в тисках.

Говори обо мне,

строка!

Говори обо мне, играй

Черным морем о руки свай,

черным небом о нёбо дня.

Находи у меня меня.

Были очи – осталась ночь.

Выпал голос – остался глас.

Говори обо мне, морочь.

Говори обо мне – сейчас.

Говори обо мне! Не жаль

ни чужих, ни…

Улыбался, таял понемногу,

растворялся в собственных глазах.

Говорил, что страх – моя дорога,

а моя дорога – это страх.

Целовал и линии, и кольца,

в сердце многоточие держал.

Погибал веселым добровольцем,

ударялся телом о металл.

Жить да жить. Лишь чайки-оборванцы.

Жить да жить. Лишь соли корабли.

Почему ты раньше не признался?

Почему…