Рубрика 2016

интересна не форма но мысль
watermelon арбуз ли кавун
с боем взяли снега перемышль
но надеюсь оставят москву

интересна не форма но стыд
птицеловом прикормленных слов
и горчит и горит и гранит
за собой оставляет любовь

анатомия тела овал
страусиные гонки зрачков
или рифма которой связал
все аксоны-дендриты в пучок

или гладкая шея коня
или…

Склонен бог силлабо-тоники
к молодым экспериментам:
то заплачет, то завоет, то
завернётся в изоленту…

Под его песцовой шубою
так верлиброво дышал
в Болдине ночами шумными
юнкер, гений, сенешаль.

Женолюбец, женоподданый,
чистых бесов бирюза!
Как сказать о нём свободнее,
если он уже сказал?

…Не хватает чуду малости
поезда не ходят в Крым.…

«Мир кожи и меха» в Сокольниках,
мир света и снега в Сокольниках,
мир позднего детства в соку.
Железным звенел треугольником
с экрана нам Игорь Угольников
про то, что страна не кончается
и что 90-е лгут.

Лечили тогда с осторожностью
любую печаль подорожником,
отваром простуду поправ.
В коробке шептались художники,
и всем диафильмом стреноженным…

теперь мой друг и сумерки не в счёт
хрусталь ушедших звуков не тускнеет
и если ласточка внутри меня уснёт
то жизнь не завершится вместе с нею

не завершатся рыбы и холмы
не прорастёт горошек в крепдешине
среди колец разъятой тишины
моё тепло гостиную покинет

но карп и краснопёрка и карась
но способ поцелуи мерить в граммах
останутся
когда б ни…

У соседей собака воет.
Бесы жмут, караван идёт.

Гребешок на краю алоэ,
мастерица больничных нот,
чудо-девочка в мартомае.
(Скоро тридцать — пора в запой).

У соседей собака лает,
не забрали её с собой.
Десять лет у любови в нищих,
шуры-муры да Шангри-Ла.
От любви, говорят, не ищут.
Замечательно.
Не нашла.
Твои сырники, пальцы, пайты.
Твоей…

Живи как хочешь. Вовсе не живи.
Устойчивость у хордовых в крови.

Игла за ниткой, насыпь да карьер,
не в меру умирать, лишь полимер

тебя спасёт (он точно ведь спасёт?)
Следи за тем, как движется живот,

за цветом рук, за шеи ломотой.
Живи как хочешь. Ты ещё живой.

Не встретил никого. А нужен кто?
Играешь с пузырьками в страхлото.

Ты как там…

Девочка Таня лишилась куклы.
Это ее спасло.
Теперь она множит в блокноте буквы,
запоминает зло.
Куклу ночами едят термиты,
куклу зовут Федот.
Новый хозяин купил ей свитер.
Может быть, он поймет
тягу Федота к стрельцам и сказкам,
к рифменной лабуде.
С новым хозяином безопасно
как никогда / нигде.
Бедный хозяин, допустим, Лена —
скрыть ли такой…

Солнце закатное — дивное солнце.
Страшное солнце. Кровавый желток.
Оком скользит над двубортным оконцем,
огненным лаком ласкает висок.

Лакомка кошка купается в красном,
зубки легко примеряет к руке.
Солнце закатное — солнце безвластных
топит в туманном своем молоке

Осипа, Анну, кресты под Смоленском,
звёзды на кедах, Рязань, Эр-Рияд.
Или же…

Приятно в поселке, в котором ты вырос:
Соседская бабушка видела примус,
у смуглой Оксаны во рту сигаретка,
на шишках сосновых танцует левретка,
а, может, семейство расчетливых чаек…
Приятно жить в городе — там, где не знают
ни толстых домов, ни проспектов пространных,
ни «как называют в Москве баклажаны»,
зато отличают подгруздок от груздя,…

Интересно,
почему не выдают
удостоверения саженцам?
Приятно было бы пообщаться
с Акацией Львовной,
Тополем Николаевичем,
Черемухой Гедиминовной.
Узнать, есть ли им 18.
Исследовать их отношение к хвойным.
Выказать неприличную страсть,
мол, не желаете ли покинуть пасеку,
подлесок,
бульвар имени Рокоссовского?
Очнуться конторкой поддельного…