Рубрика 2014

Был юноша. И девочка. И пляж.
И роза в целлофане. И тетрадь.
Портовый многопалубный пейзаж
заканчивали звезды вышивать.

Был поцелуй (надтреснувший слегка).
И конский хвост, и ялтинский почтамт.
Поэзия рождалась у ларька,
Поэзия, немыслимая там,

где всё товар, где ветер как вино,
где горек март ни снега, ни травы.
Как больно ждать, мы не были…

Танки ритмично идут на танки.
Ты существуешь, пока не жмет.
Время закончилось тем, что Анка
не активирует пулемет.

Лимерик лучше Молчать и съездить:
джига,
католики,
рык ИРА
чем добивать в нежилом подъезде
парня, знакомого со вчера.

Море малины. Души ни склянки.
Штопает небо война-игла.
Танки ритмично ползут на танки.
Сколько осталось еще…

Вот так и будет: лишь бы, лишь бы,
слегка, чуть-чуть не подвести б!
Когда в душе клубятся мыши
и переходят через Тибр,

и строят замки, жгут предлоги,
и ждут истории впотьмах,
писатель выглядит убогим,
как обезумевший монах,

как недочерченная свая
на инженерном полотне.
Вот так и будет я-то знаю
одна лишь музыка во мне.

Я не с теми, кто бросил с теми,
кто ушел по тропе льняной.
Я не выбрала сон весенний
не соседствующих с войной.

Я не выбрала джунгли, джонки,
ни Швейцарию, ни Гоа.
Я смотрю на слезу ребенка
Достоевскому наплевать.

Из Луганска мне пишет Костя,
мол, вокзал до сих пор горит.
Я не с теми, кто бросил просто
у безумия безлимит.

И каким бы правдивым…

Не смотрись в зеркальных карпов.
Не желай себе лисенка,
вкус крапивы, стук черешен,
солнце — море — каравай.

Потому что память снится,
потому что память пленка,
под которой остывает,
облетает голова.

Не играй с героем в шашки.
Не купи себе журнальчик.
Не кривляйся,
не ломайся,
спи спокойно, как Бальзак.

Вырастает даже репка,
папа, мама,…

И говорили овцы: ба!ба!ва!.
И девочки заслуженно старели.
Росли на гидропонике слова.
Чапаеву мерещился Пелевин.

Мой старый мир, мой дивный старый мир
застрял в зубах початком в молотилке.
Какое лето выдалось! Салгир
так обмелел, что вместится в Салгирку.

Какие вишни! Вырубленный сад.
Мой Треплев переписывает Чайку.
Все хорошо. Никто не…

Я ведаю Венецию свою,
которая как булка размокает
в горячем сахаре.
Я медленно пою
всех призраков достойный реликварий.

Церквушки.
Биржа.
Площадь.
Город спит.
Вот дождь, вот дож,
отравленный серьезным.
Растут налоги крошится гранит
и вьёт туман то портики, то гнезда.

И Арлекин, и мальвы, и Мальви-
ны-
тье живых в ожоге декораций.
Венеция!…

Ластится лето. Гаснут глаза в квартире.
Если не выжил значит тебя убили.
Если не умер значит душа на вырост.
Сколько зеркал в горле моем дробилось.
Сколько прощений срезано на вокзале.
От подлеца ли или от полицая
досталась наука жертвовать нелюбимым.
Проще простого, лишь бы необходимость
не подступала,
не прижималась ночью.
Ты мне не нужен.
Ты…

ну что же девочка напиши
приличный-отличный текст
богема отзывом всполошит
издаст тебя или съест

ну что же деточка обезглавь
и выверни и вкуси
какое им дело читатель прав
читателя поскрести

найдешь супермаркет
а то и щи
а то и бикфордов жгут

писатель девочка только щит
и Каин себе и Брут

и брутто и нетто и тишина
запекшаяся в болид
зачем им…

Адам уходил на службу к семи утра,
читал Кортасара,
с другом делился пловом.
А Ева любила сына. Ее дела
проистекали меж прачечной и столовой.

А Ева любила сына, любила и
сушила молочные зубы в смешной шкатулке.
Неважно, где они жили и чьи огни
не освещали улицу с переулком.

Не важно, чем они жили и сколько зим
сбивалось в снежинки снеговиком…