Мы жили тихо, тихо так,
что облака ходили цугом.
И солнца огненный кентавр
слегка завидовал подпруге.
Мы жили тихо, как сверчки,
как нерпа в недрах межсезонья.
Нас не выбешивал «Манчкин»
и не выдумывал Светоний.
И в этой тихости была
такая преданность предметам!
Мы жили тихо, как Тува,
как Ладога, как нанометр.
Курлы-курлы! Лишь журавли
вбивали клинья для полёта…
Мы жили тихо, как могли.
Как завещал нам некий Гёте.
