Может, я была святой
(прочитаешь — дурой),
своенравной и пустой,
как приток Амура.
Может, я плела силки
словом темнокрылым.
Были радости горьки,
шёлкова крапива.
И глаза теряли счет
соли караванам.
Уходила — как почет.
Возвращала — страны.
Выгорала — добела.
Разбивалась — в дольки.
Я жила, я жила, жила!
Я жила — и только!
